Однообразно и глухо бил большой барабан, высвистывали рога, со звоном ухали литавры.
Два подкомита с длинными кнутами стояли на середине и на носу галеры, чтобы стегать обнаженные спины загребных.
Матрос из вольных - длиннолицый голландец, согнувшись, чтобы ненароком не попасть под удар кнута, ходил между каторжанами, совал в рот ослабевающим лепешки из ржаного хлеба, вымоченные в вине.
Ход? - спросил премьер-лейтенант.
Пять узлов! - ответил Сигге.
И на большее вы неспособны? - Быть может, позже мы поставим паруса... Премьер-лейтенант молча смотрел на шиурму.
Каторжанин на шестой скамье повалился боком на своего соседа.
Белобрысый голландец ползком пробрался к умирающему и стал бить молотком по зубилу, - загребный более не нуждался в оковах.
